Удар по армянским «древним хроникам» от Нины Гарсоян

Гарсоян Нина — видный американский армянист,профессор Колумбийского университета.

В 1971 г. в «Известиях АН Армении» появилась статья Нины Гарсоян «Армения в IV в.» (К вопросу уточнения терминов «Армения» и «Верность», ВОН АН Арм.ССР, 1971,№3). Буквально на следующий день после выхода она была предана анафеме, изъята из печати и сожжена.

Доводы Н.Гарсоян нанесли беспощадный удар по армянским «древним хроникам», на которые ссылаются обычно армянские сочинители истории. Американский историк, анализируя период IV в. н.э., убедительно доказала, что в Армении отсутствовали государственность и независимость на протяжении 1,5 тыс. лет. Лжива датировка христианизации, т.е. надуман и армянский миф о первохристианстве, а все древнеармянские и последующие хроники проникнуты духом исторической фальши, вызваны стремлением выделиться среди других народов.

Автор также доказала тенденциозность отцов армянской истории Фавстоса Бузанда и Мовсеса Хоренаци, которые вопреки исторической правде представляют Армению как политическое единство. На основе достоверного исторического материала она обосновала нахождение Армении далеко за пределами Кавказа, а именно в Малой Азии, на двух берегах р. Евфрат. В доказательную базу входит также факт о крещении армянского народа во главе с царем Тиридатом в 314 г. в р. Евфрат.

Суть армянской истории

Ученый поясняет, что армяне стали создавать «Историю Армении» с V в., после упразднения армянской государственности. Это значит, что древние историки были связаны с отдельными нахарарскими (княжескими) домами, продвигали их интересы и поэтому их работы нельзя читать как работы по истории Армении, «вкладывая географический и национальный смысл в этникон». Тем более, как отмечает автор, «…понятие нации в современном значении не существовало в средние века ни на Востоке, ни Западе».

В статье доказано, что единой Армении не было, а те образования, из которых она состояла, находились вне Южного Кавказа на территории современных Турции, Ирана и Ирака, причем в сфере политического влияния могущественных Римской и Персидской империй.

Что же представляла собой Армения того периода, которая в хрониках и последующих исторических опусах представляется как единое государственное образование?

«В начале IV в. Армения состояла из отдельных политических образований на севере — царство Аршакидов, столица которого была перенесена из Арташата в Двин, на юге — автономные сатрапии, которые вошли в орбиту римского влияния в результате договора 298 г., и приевфратская провинция Armenia Minor, которая уже давно входила в империю. Позже, после раздела 387 года, эта картина еще более усложняется появлением Armenia Interior, состоящей из северных заевфратских гаваров, которые стали частью империи по условиям нового договора».

«Все то, что мы знаем об Армении, свидетельствует о том, что Армению I-IV вв., вопреки ретивым сторонникам величия «Великой Армении», никак нельзя представлять «как религиозное и политическое единство, как топоним с неизменным содержанием, отождествляемый с северным Аршакидским царством» (т.е. Албанией). В политическом отношении зона Нагорного Карабаха в I-IV вв. совершенно бесспорно была подвластна албанским Аршакидам, в VII-VIII вв. великим князьям Михранидам. В результате арабского завоевания Албанское царство пало. Албанская церковь была подчинена армянской. Это положило начало постепенной дээтнизации албанского этноса» (И.Алиев «Нагорный Карабах», Баку, 1989 г.)

«Прежде всего хронология этого периода (IV в. и начало V в.), в какой-то мере опирающаяся на дату официальной христианизации страны, нуждается в пересмотре. Данные армянских и классических источников часто резко противоречат друг другу и по-разному освещают одни и теже факты. Наконец, тон самих армянских источников существенно меняется на протяжении этого периода.

В частности, чрезвычайно интересна явная «ненависть» армянских источников к армянскомуже (Аршакидскому) царствующему дому, в особенности к Аршаку II и Папу — факт совершенно необъяснимый, если читать эти труды как национальную историю… Вольно или невольно, картина, нарисованная Повстосом Бюзандом или Мовсесом Хоренаци, отражает их собственные идеалы — единую, объединенную Армению, противостоящей угрозе зороастрийской Персии. Они говорят о едином царстве, часто предаваемом отдельными вероломными нахарарами… Они игнорируют глубокое иранское влияние на армянское общество и институты, предпочитают забыть, что армянские Аршакиды были последними и самыми яркими представителями парфянского легитимизма, противостоящего сасанидским узурпаторам».

«Для нас важно только то, что она (историческая картина) искажает действительность IV в., когда Армения не была единой, не была объединенной и не была чужда персидскому миру».

«Евфратские сатрапии армян представляются как сателлиты Аршакидского царства. Такова версия армянских источников, которые никогда не признавали их (сатрапий) существования, в то время как классические источники – как литературные, так и юридические — на это ясно указывают».

«В то время автономными были армянские евфратские сатрапии и пользовались они большей политической самостоятельностью, чем само армянское Аршакидское государство».

«Армянские сатрапии, включенные в римский мир, имели большую автономию, не платили налогов и податей, а наследственные сатрапы даже возглавляли собственные воинские контингенты. А в Аршакидском армянском царстве все было несколько иначе. «Тиридат I (царь) получил свою власть из рук римского императора… В отличие от сатрапий в северной Армении до 185 года стояли римские войска, а magister militum Траян и другие имперские офицеры находились при дворе армянских царей даже во времена Папа (армянского царя). И, наконец, самое важное то, что, по свидетельству двух источников – армянского и классического, Армянское царство продолжало платить подати Римской империи до 358 г., в то время как сатрапии более чем на полстолетия раньше получили полный иммунитет. В глазах Рима, во всяком случае, неравенство их положения совершенно очевидно».

«Признание важной роли сатрапий с необходимостью влечет за собой и признание сложной политической картины в Армении IV столетия, упрощаемой в более поздних источниках». «Новое понимание терминов («Армения» и «верность») может иметь решающее значение и для интерпретации истории Армении IV в.» и, «возможно, оно поможет пересмотреть установившееся представление о прошлом».

Влияние армянской церкви

«…..С XV в. армяне свою историю теснейшим образом связывают с армянской григорианской церковью. Значение армянской церкви усиливается в особенности с тех пор, как в 1441 г. католикос вымолил у азербайджанского правителя Джаханшаха из династии Каракоюнлу разрешение перевезти престол из Киликии в Эчмиадзин близ Еревана. Само слово «Эчмиадзин» не имеет отношения к армянскому языку и образовано от тюркского словосочетания «Уч муэдзин», т.е. «Три муэдзина». (Муэдзин – мусульманское духовное лицо, призывающее с минарета мечети правоверных к намазу).
Очень примечательно, что с этого периода история армянского народа стала называться Эчмиадзинским периодом. Таким образом, с XV в. руководителем политической, да и любой сферы жизни армян становится Эчмиадзин — консолидирующая организующая сила армянского народа, рассеянного по всем странам. Это дало повод армянским историкам окончательно территориально приобщаться к азербайджанским областям — Арцаху и Сюнику, где жило осколочное албанское население, исповедовавшее христианство.
С возникновением Османской империи армяне потеряли надежду на создание своего государства в Турции. Они устремили свои взоры на Кавказ, на исторический Азербайджан, вынашивая идею очищения Кавказа от азербайджанских тюрков. С тех пор творцы «Истории армянского народа» ввели в научный оборот понятие Восточная Армения, под которым с. XVI в. до XX в. подразумевают только и только азербайджанские земли — Карабах, Эривань, Гянджа, Сюник-Зангезур. Таким образом, понятие «Восточная Армения» было смещено и во времени, и в пространстве с востока от реки Евфрат на Кавказ.»